Интервью после Монако 2004
***
     В редакции «64» побывали один из победителей супертурнира в Монако гроссмейстер Александр Морозевич и его помощник международный мастер Владимир Барский.


     — Чем запомнился турнир со спортивной и творческой точек зрения?

     — Все участники применяли достаточно принципиальные схемы, обкатывали новые идеи. И, конечно, играли в очень боевые шахматы, на результат (кстати, победой одной из сторон завершилось свыше 60% партий). Ананд, проиграв мне 0:2, по существу, «выпал в осадок» дня на три. Его «срезали» с первого места, а он в последнее время не привык к такому обращению. Если Ананд выигрывает хотя бы одну партию, то играет очень уверенно, а если серию партий — его уже просто не остановить. А здесь он выиграл подряд, кажется, пять партий и вдруг нарвался на такой прием! Вторую партию со мной (быструю) он играл в силу неподтвержденного первого разряда. Да, в быстрых шахматах Ананд действительно лучший в мире, но и он не компьютер.
     Вообще, было довольно много зевков. Не столько каких-то одноходовых «подстав», сколько грубых позиционных ошибок и брака при реализации перевеса. С чем это связано, я до конца не понял. Так, не могу толком объяснить свою игру во всех проигранных мною партиях. Гельфанду, Широву и Барееву я уступил в рамках 20-ходовых миниатюр. Даже такие труднопробиваемые шахматисты, как Крамник и Леко, проиграли по три партии. Турнир длинный, рано или поздно наступает совсем не твой день, и в этот день поражение при таком контроле практически неизбежно. При классическом контроле можно в неблагоприятный момент сделать глубокомысленную 20-ходовую ничью, но в Монако этой возможности нет.
     Мне рассказывали, что, когда Свидлер в этом году в Вейк-ан-Зее сдался Крамнику в ничейном разноцвете, Ананд подшучивал по этому поводу над Петей до конца турнира. А в Монако уже сам Ананд выдал та-а-кой разноцвет с Топаловым!.. Провел его на том же «высоком» уровне. А посмотрите некоторые вторые партии других гроссмейстеров! Они просятся не в серьезный шахматный журнал, а в «Крокодил». Когда я заводил в компьютер окончание первой партии с Леко, «Фриц» ставил два вопросительных знака едва ли не к каждому нашему ходу! В итоге я зевнул последним и проиграл… А чего стоит мой ход 29.ud3 против Крамника — с угрозой… пойти назад?! Мне за него надо бы три вопросительных знака поставить, а Владимиру за ответный ход — все четыре! Трудно объяснить такие перепады в игре…
     — Как оценивать итоги последнего турнира в Линаресе?

     — Печально, что до сих пор Линарес проходит по такой формуле — семь человек в два круга. Это ощутимый удар по имиджу шахмат. Любой ценой необходимо ниспровергнуть устойчивое мнение, что шахматы — скучная, ничейная игра (и турнир в Монако этому очень способствует). Играть сейчас в два круга нерационально. Раньше турниров было больше, а профессионалов высокого уровня, живущих только за счет шахмат, меньше. И, в принципе, каждый из них получал возможность сыграть на протяжении года в 2-3 сильных турнирах. А сейчас обратная картина — профессионалов стало больше, а турниры исчезают с каждым годом. Турниры лучше проводить в один круг при минимальном участии 14 шахматистов, а можно и расширить состав до 16-18 человек. Иначе получается, что шахматист набирает рейтинг 2700, а играть ему негде.
     — Какова оценка нынешней ситуации с розыгрышем первенства мира?

     — Я поддерживаю спортивную формулу проведения чемпионата — нокаут-систему. На мой взгляд, аналогичным образом надо проводить все турниры. Хотя маловероятно, что мы к этому придем. Нет грамотных людей, которые могли бы коммерчески привлекательно подать наш вид спорта. А ведь у нас есть несколько безупречных «фишек», которые можно раскрутить. Например, позиционировать чемпиона мира по шахматам как самого умного человека на Земле. Или привлечь широкую публику игрой вслепую — сеансами, какими-то другими зрелищами. В общем, тем, что далекому от шахмат человеку кажется запредельным.
     Нокаут-система не только наиболее спортивная, но и самая демократичная. Но должен быть единый, желательно годичный цикл розыгрыша высшего титула. Проведение эпизодических нокаут-турниров шахматистам невыгодно, поскольку постоянно перескакивать с контроля на контроль, с регламента на регламент очень трудно. Контроль создает определенный ритм, в каком ты думаешь и играешь, что чрезвычайно важно. А так, хочешь не хочешь, стараешься быть «универсальным солдатом».
     — Пражские соглашения пошли на благо или во вред шахматам?

     — Пражские соглашения погрузили шахматный мир в пяти-, а то и семилетний ступор. Все, кто не участвовал в подписании того своеобразного акта о полной стагнации, оказались в депрессии. В итоге объединение (или разъединение) растягивается на столь продолжительное время. А современный мир не приемлет таких сроков. Я сейчас не пытаюсь оспаривать легитимность той или иной системы розыгрыша первенства мира, этот факт не имеет решающего значения. Важен один критерий — время. Год, максимум два — только тогда можно говорить о некоем объединении, а если мы объединяемся 5-7 лет, то все уже забудут, кто, с кем и почему объединяется.
     Недавно созданная Ассоциация шахматных профессионалов, на мой взгляд, — это крик о помощи. Печально, что шахматистам самим приходится организовывать инициативные группы и заниматься тем, чем должны заниматься профессиональные менеджеры, спортивные юристы… Насколько я знаю, в совет директоров входит Крамник. Но совершенно ясно, что он будет занят подготовкой к матчу с Леко — в первую, во вторую и т.д. очередь, и не ясно, в какую — делами АШП.
     — Несколько слов о делах российских. Нравится ли новая формула проведения чемпионата страны?

     — Насколько мне известно, четверых (Каспарова, Крамника, Свидлера и Карпова) сразу допускают в финал, а остальным предложено сыграть в двух так называемых «высших лигах», а по существу, в отборочных «швейцарках» и побороться за восемь (по четыре в каждой) выходящих мест. Система, безусловно, интересна, направлена на то, чтобы все ведущие российские шахматисты приняли участие в чемпионате страны. Только пока не учтены два важных обстоятельства.
     Во-первых, высшая лига намечена практически впритык с чемпионатом мира в Ливии. И тот, кто хочет играть в Ливии и выигрывать (а такие россияне, безусловно, есть — тот же Грищук, к примеру), заведомо попадает в трудную ситуацию. Две недели отдыха для перехода с одного контроля на другой, да еще с учетом того, что турнир в Ливии будет изматывающим по климатическим условиям и для кого-то длительным, — явно недостаточно.
     Во-вторых, гроссмейстеры с рейтингом за 2700, не допущенные напрямую в финал, поставлены в непонятное положение. Играть в «швейцарке» им рискованно и не совсем престижно. Считаю, что целесообразно всех семисотников пускать сразу в финал. В противном случае организаторы могут лишиться этих и других сильных шахматистов, которые не примут участия в отборе. Я в отборе играть не буду, поскольку мои последние результаты — дележ 1-2 места в чемпионате России, победа на супертурнире в Монако — позволяют мне рассчитывать на место сразу в финале. Конечно, последнее слово за организаторами — хотят ли они видеть того или иного шахматиста.
     На мой взгляд, финал следовало бы провести при большем количестве участников. Например, 8 «персональщиков» (4 уже приглашенных + 4 с рейтингом за 2700) + 8 отобравшихся. Откуда взялась цифра — 12 человек? В турнире 16-ти наверняка выступят все сильнейшие, и обиженных не будет. Заодно появится дополнительный стимул набирать 2700.

Вопросы задавали
Максим НОТКИН и Олег ПЕРВАКОВ