Интервью В.Барскому ("64" № 3/1998 г.)

- От чего зависят колебания твоей формы?

- Сложный вопрос. Знал бы - колебаний бы не было. Умей я приводить себя в такую форму, чтобы по заказу набирать 8 1/2 из 9, набирал бы такие очки значительно чаще!

- Много работаешь над теорией, возрождаешь целые дебюты... Не обидно, что Интернет в тот же день разносит твои идеи по всему свету?

- Начнем с того, что все в таком положении, не я один, и грозным теоретиком меня никто не считает. Во-вторых, до последнего времени я избирал далеко не самые популярные продолжения. К тому же людям нужно время, чтобы все обдумать, понять идею. Это позволяет надеяться, что применить подготовленный вариант можно будет еще не раз. Ведь у каждого шахматиста есть свои дебютные проблемы, которые нужно решать в первую очередь, а не хватать чужую новинку с Интернета и судорожно готовить новый вариант.

- Что думаешь о защите авторских прав шахматистов?

- Я слышал об идеях Свешникова. Но для четкой позиции по этому вопросу нужно немало времени и энергии, чтобы во все это вникнуть - многие идеи сложны и неоднозначны. Сам же Свешников занимается этим вопросом 5 лет. Хотя я в принципе готов, если нужно, его поддержать - пробивать все одному ему будет крайне сложно. Перефразируя известные революционные лозунги, можно сказать, что по одиночке неэлитные шахматисты не столь сильны, но если сплотиться-то это будет грозная сила. Единственное, на что не пойду - шантажировать организаторов, отказывая в своих партиях взамен на улучшение условий: это против моей природы. Такие вопросы должны решаться по-другому.

- Представь себе, что в теории появится "Система" или, скорее, "Контргамбит Морозевича"...

- Эти названия правомочны только в отношении защиты Чигорина, и то скорее в виде добавления моей фамилии, а не переименования. Но появится в теории мое имя или нет, мне пока безразлично. Я выбираю редкие схемы не для того, чтобы как-то выделиться, а потому, что они мне интересны. Никогда не ставлю себе задачу что-нибудь эдакое выдумать. Мы же не в веселые картинки играем.

- Несколько лет назад тренер Юрков предлагал тебе пари на тысячу долларов, что сделать ничью с Крамником в защите Чигорина невозможно. И вот в Линаресе этот подвиг совершил Иванчук...

- С Иванчука причитается - отнял мои деньги. Если же говорить серьезно, то я не считаю это подвигом, потому что ясно: одним ходом 2...Кс6 черные еще не настолько портят позицию, чтобы обречь себя на неминуемое поражение. Я тогда спокойно отнесся к высказыванию Юркова, потому что считал: если когда-нибудь дойду до встречи с Крамником, то мой дебютный репертуар претерпит изменения, и вряд ли у нас случится защита Чигорина. Разве только в блицпартии. Сейчас я целый год играл в основном славянскую защиту.

- А как относишься к "разработчикам" твоих идей?

- Тем, кто перенял защиту Чигорина, я могу только посочувствовать. Они набирали в ней так мало очков и играли так плохо, что рекомендация им может быть одна: "Выберете себе что-нибудь другое!" И тот же Иванчук, насколько я знаю, без больших успехов применяет этот дебют. С ним мы года три назад сыграли блиц-матч, причем Василий испытывал затруднения при "опровержении" защиты Чигорина. Хотя я не ожидал, что мое влияние окажется столь "пагубным". Защиту Чигорина я подготовил в 1992 г., поскольку не имел компьютера, и было непросто применять какие-то современные схемы. Играл тогда староиндийскую и постоянно сталкивался с тем, что люди знают больше меня. Не желая ждать помощи ниоткуда, изучал классические партии, в частности, творчество Чигорина, и наткнулся на этот дебют. Он мне показался интересным, и я подумал: почему бы не посмотреть теорию? Выяснилось, что почти все варианты в ней - "липовые". Легко их усилил, и пожалуйста-дебют готов! Идеи знаю, партии знаю, заготовок хватает - можно начинать играть. Попробовал - пошло неплохо, и года три он мне служил верой и правдой. Я собрал очень много очков, с гроссмейстерами стою просто в четком "плюсе", что для черного цвета отлично. Так как я играл этот дебют один, то никто к нему дома не готовился - чего мучиться ради одного сумасшедшего?! А непосредственно перед партией вряд ли можно найти что-то принципиально новое. Что касается других разработок, то у меня их не так уж много. А если кто-то захочет применять, то лишний раз на практике убедимся, хороши они или нет.

- Тебе кто-то подсказывает идеи?

- Был бы очень этому рад, но почему-то обычно автором идей являюсь я. Очень нескромное заявление, но по сути правдивое.

- Насколько общение с компьютером изменило твое понимание шахмат?

- Какое-то время я к компьютеру привыкал. Сейчас с удовольствием анализирую и играю с ним тренировочные партии. Он скорее расширяет понимание, а не меняет его. Если ты не видишь простых ударов, он тебе их показывает. И когда ты с ним постоянно играешь, то у тебя это доводится до автоматизма. В один ход не зевнешь, и анализ получается более четким. Когда ты устал, он страхует от элементарных просмотров. Многие шахматисты отмечают, что в результате ряд вещей начинаешь видеть лучше, но все равно по-своему - именно так, как и привык. Понимание связано с характером человека, как и стиль игры, и чтобы изменить его, ты должен сам над этим работать.

- По-прежнему читаешь массу шахматной литературы. Неужели недостаточно компьютерных программ?

- Я с удовольствием читаю комментарии шахматистов к партиям (причем не только тех, с кем могу встретиться за доской, но и корифеев прошлого) и черпаю оттуда ценную информацию. Просто я с детства воспитывался на книжках, всегда получал из них много и не собираюсь отказываться от этого сейчас. Может, теперь и в меньшем объеме, но читаю постоянно.

- Кто важнее для шахматиста твоего уровня: тренер, менеджер, спонсор или спарринг-партнер?

- Если быть максималистом, то неплохо бы иметь все. Но у меня нет материальных возможностей, поэтому в основном я тренируюсь на уровне спарринга. И в чисто шахматном плане мне этого хватает.

- Ты стал гроссмейстером, играя в круговиках, а в open'ax, за исключением Лондона-94, больших успехов не добивался. С чем это связано?

- Первый взрослый турнир, который я выиграл в 1991 году, был именно ореn'ом. В 1992-м пришел второй крупный успех - я стал чемпионом Москвы, также в open'e. Поэтому нельзя сказать, что кроме Ллойдз-банка я никаких "швейцарок" не выигрывал. Просто в 1993-95 годах я в них практически не играл, потому что хотел стать гроссмейстером, а в ореn'е нормы может и не оказаться. Теперь считаю, что был не прав-для полноценного роста надо играть и там, и там, ведь в open'ax и круговиках разная специфика. В 1997-м я сильно скорректировал свои планы и выступал преимущественно в open'ax.

- Ты один из немногих сильных гроссмейстеров, не выступающих за какой-нибудь российский или зарубежный клуб. Почему?

- Ответ прост - не приглашают. Если шахматист сильный или известный (что не всегда одно и то же), то его как-то находят, а если я сам буду трезвонить всем подряд, это будет странно выглядеть. Возможно, ситуация изменится...

- Как протекает "заочное соревнование" с Максимом Ноткиным по собиранию фонотеки?

- В свое время Макс намного опережал меня. По-моему, внушительный отрыв сохранился, потому что я собирал фонотеку не для того, чтобы его догнать и перегнать (это была чисто шуточная цель), - просто мне очень нравилась разнообразная музыка, и я слушал все подряд. За счет этого у меня широкий музыкальный кругозор, высокий уровень "допустимости" того, что можно слушать, а российскую эстраду я знаю гораздо лучше Макса! (Не уверен, правда, относится она к музыке или нет.)

Беседу вел международный мастер Владимир БАРСКИЙ