МОНАКО


Александр
МОРОЗЕВИЧ:



Я ЧЕСТНО КЛИКАЛ



Гроссмейстер Александр Морозевич отличается редким даром — он умеет нас удивлять! Плохо, хорошо ли играет, но его выступление обязательно запоминается. Так, отправившись на турнир Йопа ван Остерома в Монако, он не отступил от сложившийся «традиции» и с первой же попытки выиграл это необычное и трудное соревнование. Затем заскочил в Дубаи на первый этап Гран-при ФИДЕ по быстрым шахматам, где провел всего один, но очень запоминающийся поединок — с Александром Грищуком. А из дальних странствий воротясь, заглянул в редакцию «64», где ответил на наши Евгения Атарова и Олега Первакова — вопросы. Нас интересовали три темы: разумеется, впечатления новичка и победителя Монако, его отношение к идее Гран-при ФИДЕ, откуда москвич столь скоропостижно вылетел, а также его позиция в вопросе о будущем устройстве современных шахмат. Ведь совсем скоро Морозевичу предстояло отправиться в Прагу на грандиозный турнир по быстрым шахматам, устраиваемый Бесселом Коком, после которого предполагалось организовать своеобразный саммит сильнейших шахматистов мира под лозунгом «Как жить дальше?»...


     — На протяжении многих лет, что проходит турнир в Монако, среди его участников не утихают споры, с чего лучше начинать: с быстрой партии или со «слепой»?

     — Пока что мне не с чем сравнивать. Я играл в этом турнире первый раз, а начинали мы с быстрой... Вообще же мнение участников по этому поводу разделилось. Так, Крамник считает, что надо начинать с быстрой, а Топалов — со «слепой».
     — Некоторые участники склоняются к тому, что этот турнир — скорее шоу, чем серьезное соревнование. Крамник, например, утверждал, что если по какой-то причине не борешься за первое место, то невольно переходишь в режим релаксации.

     — Наверное, так оно и есть. Через пять-шесть туров ребята уже реально смотрят на вещи: у кого есть шансы на первый приз — выкладываются, остальные — релаксируют. Обычно релаксирует большинство... Однако в этом году образовалась плотная группа человек из пяти-шести, которая жестко боролась за победу, так что напряжение было достаточно высоким.
     Остальные перешли на «растительный» образ жизни — хорошо питались, ходили в казино, дышали воздухом. И это правильно! Не тот турнир, где надо в каждой партии ломать копия. Все-таки 22 партии — довольно длинная дистанция.
     — Мог бы выделить основополагающий принцип при игре вслепую? Например, Хузман говорил своему подопечному Гельфанду: «Чем больше разменяешь фигур, тем меньше подставишь».

     — Нет. Я играл, как обычно, свои позиции — их все-таки знаешь лучше. Если уж говорить про какие-то особенности игры вслепую в Монако, то я выбирал стратегию «честного клика», а не «тихого энтера». Дело в том, что сделанный ход можно вводить в компьютер либо мышкой, либо с клавиатуры. После того, как выбрал ход (два «клика»: поле, откуда ушла фигура, и поле, куда она пошла), ты еще должен сделать подтверждение. Можно мышкой — с соответствующим звуком, а можно и «enter’ом» — бесшумно. Игровой эффект будет одинаковый, а вот звуковой...
     Некоторые участники, чтобы тупо не вглядываться в монитор, в ожидании хода соперника любят положить голову на стол, а услышав два первых клика, начинают смотреть на экран. Смотрят — а хода нет... Остается выбор — продолжать таращиться в монитор, либо снова «рухнуть» на стол. И вот тут-то следует бесшумное нажатие еnter’а.
     — Чем можешь объяснить свой фантастический результат в игре не глядя на доску — 9 из 11?

     — Исходя из течения борьбы, вслепую я сильно «перебрал» (где-то 1-1Ѕ очка), а вот в быстрые, напротив, недобрал (минимум очко). В общем, суммарно должно было выйти примерно то же количество очков, что я в итоге и набрал... Имел очень подозрительную позицию с Крамником, в один ход должен был проиграть Широву, совершенно безнадежно в какой-то момент стоял с Иванчуком... То, что я прошел турнир вслепую без поражений — просто чудо.
     — Приходилось раньше упражняться в игре вслепую?

     — Безусловно, играл, но специально к Монако не готовился. Считаю, чем меньше играешь — тем лучше выступишь в турнире!
     — Был ли момент, когда психологически раскрепостился, понял, что игра пошла?

     — Когда выиграл у Алмаши первую же партию вслепую. Я не знал, как сложится у меня игра не глядя на доску, — естественно, волновался. Но удалось довольно хорошо провести эту встречу. А когда выиграл у Топалова — по статистике одного из лучших «слепых» шахматистов мира — понял, что бояться нечего.
     — Не приходилось ли тебе терять позиции из памяти?

     — Нет. Только в партии с Пикетом для у меня был какой-то непонятный «глюк». Попытался ввести в компьютер ход Qd8-c7 и получил совершенно невероятное: «невозможный ход». Правилами это никак не наказуемо, но из колеи выбивает. Рассказывали забавную историю, приключившуюся как-то с Сейраваном. У него стоял слон на c8 и пешка на e6. Он пошел Bc8-g4. «Illegal move»! Тогда — Bf5... Результат тот же. Третья попытка — на e6. И снова мимо! Наконец, с четвертой попытки прошел какой-то совершенно абсурдный ход Bc8-d7.
     — А что делать, если вдруг забыл позицию?

     — Наверное, пытаться в уме отмотать ходы назад. Программа здесь ничем не поможет, она показывает только последний ход. В общем, с Пикетом мне жутко повезло: ход, который я ввел, был невозможен — попросту у меня вышел сбой «мышки». Когда компьютер выдал мне «Illegal move», я заново прокрутил партию, и мне показалось, что ход ферзем должен быть однозначно легальным. Тут я уже слегка запаниковал, но решил на всякий случай попробовать ввести ход более аккуратно, и после того, как он прошел, понял, что ничего страшного не произошло — позицию я не потерял!
     — Откуда легкость, с которой удалось обыграть в решающей партии Бареева?

     — Легкостью это назвать трудно. Мне повезло, что Бареев в тот момент, как и я, продолжал бороться за первое место. Играть в последних турах с аутсайдерами (ван Вели или Любоевичем) было бы гораздо сложнее. На фоне многочисленных неудач у них в организме произошли какие-то компенсаторные изменения, и на финише они были очень свежи, бодры…
     Намного приятнее в такой момент бороться с людьми, которые тоже за что-то борются, а значит, нервничают. Я поставил перед собой задачу выиграть этот матч, но 1Ѕ:Ѕ было бы куда более справедливым итогом.
     Партия в «быстрые» сложилась очень удачно, а вот во второй, вслепую, я стоял крайне подозрительно… Удалось подровнять позицию, завязать борьбу, но флаг Бареев, конечно, ронять был не обязан! Эта победа вывела меня на первое место, хотя Крамник и умудрился до самого конца поддерживать интригу, проиграв Широву.
     — Чем бы мог объяснить неудачу Крамника?

     — На самом деле вариантов ответа может быть очень много. Судить не берусь, надо спрашивать у самого Володи. И, кстати, не стоит забывать, что это был его первый турнир в нынешнем году; дальше, возможно, пойдет лучше. Его удача — что он завалил откровенно «пляжный» турнир, который ничего не решает. Ясно, что это не Дортмунд, не Астана и не матч на первенство мира.
     — Что ж, еще раз поздравляем тебя с победой и перейдем к более грустной для тебя теме. Что думаешь о Гран-при ФИДЕ?

     — Идея не такая плохая, она мне нравится. Но я, как обычно, не понимаю ее технического исполнения. По какому принципу подбираются места проведения турниров? Ясно ведь, что ни одному нормальному человеку не придет в голову ехать куда-нибудь в Бомбей или Рио-де-Жанейро. Летишь полтора дня, играешь два часа, проигрываешь и затем полтора дня возвращаешься. Популяризация шахмат — это, конечно, замечательно, но уж больно большой перекос…
     Затем, меня очень удивляет идея ФИДЕ ввести рейтинги для быстрых шахмат, а потом никак не использовать их. Спрашивается: для кого? Проводят Гран-при по быстрым шахматам, а «сеют» по классическим рейтингам. Это выглядит по меньшей мере странно. Далее: сеять в каждом турнире только четырех человек — безумие! Ну хотя бы восьмерых. В итоге такой экспериментальной жеребьевки мы получили пары Иванчук — Бареев, Морозевич — Грищук, и вместе с ними Раджабов — Ясим…
     После этого многие задумаются, а для чего ехать, например, в Рио-де-Жанейро? Чтобы получить в первом туре Иванчука — и отправиться домой? Я точно не поеду.
     — Уже твердо решил?

     — Да. А зачем? Шансов после вылета в первом круге в Дубаи у меня все равно нет. В Москве, возможно, сыграю — только потому, что это дома, но ехать куда-то еще…
     — Что тебе известно об истории с сокращением призового фонда Гран-при в Дубаи? Не собирался, как некоторые другие участники, бойкотировать турнир?

     — Бойкотировать можно все что угодно. Не знаю, возникли там реальные проблемы или же это была продуманная стратегия: сперва заманить людей, а потом сказать, что денег нет. Я ехал в Дубаи играть в шахматы, а потому реально варианты своего неучастия в турнире даже не рассматривал.
     — Скоро едешь в Прагу. Чего ждешь от совещания игроков, которое состоится после турнира?

     — На самом деле ничего от него не жду и не собираюсь принимать в нем участие. Если быстро вылечу из турнира, у меня на эти сроки совершенно другие планы. Не знаю, что будет на этом совете. На мой взгляд, это просто потеря времени для всех собирающихся там шахматистов. Мы видим, по каким принципам проводится жеребьевка, какие странные вещи творятся…
     Понятно, что за всем этим стоят две-три силы. Простые люди, которые будут участвовать в собрании, окажутся лишь марионетками в их руках. А отдавать свою нервную энергию якобы для каких-то преобразований мне не хочется. Я готов высказать свое мнение в печати и на телевидении, где угодно, но задерживаться в Праге и что-то решать не собираюсь. Я не верю в открытое честное обсуждение. Как показывает история или «новая хронология» — честных открытых обсуждений никогда не было. Думаю, не будет и на этот раз. А будет так, как договорится между собой за кулисами узкий кружок «специалистов»!


На главную страницу